Командующему ВДВ КА генерал-майору тов. Глазунову

Члену Военного Совета ВДВ КА дивизионному комиссару тов. Клокову

 

Бригада нуждается в вашем личном вмешательстве.

По прибытии с тыла со мной никто не разговаривал и о действии бригады и её состоянии ни одного слова не спросили. Мне сказали, что я отстранен, даже не знаю толком кем.

Тов. командующий и дивизионный комиссар – бригаду обвиняют в невыполнении задачи, но никто не хочет вникнуть в действительное положение, в котором находились люди, которые измотались без сна и еды, а в последние дни непрерывного воздействия минометного огня противника. Были конечно и еще ряд причин, но я считаю такое охаивание бригады неверным и недопустимым. Ряд командиров и бойцов вели себя мужественно и героически. Я в своих людях был уверен, если бы их правильно использовали, а то ведь что сделали с бригадой. То, в чем лично необоснованно обвиняют. Тяжело и невыносимо мне трудно даже про это писать. Меня беспокоит не болезнь, я не нахожу места ни днем ни ночью, сколько уже передумал – голова не выдерживает, единственное это большевистская выдержка, которую я не теряю и стараюсь держать себя в руках, чувствуя свою правоту – так как я лично вместе с людьми все это перенес и пережил, но чтобы доказать нужно чтобы в этом разбирались как следует, а не так как сделали со мной. Меня уже несколько раз допрашивал прокурор, в этом конечно интересуется буквой закона, все остальное – о бригаде и обо мне сторона.

Трудно обо всем этом писать, а тем более находиться в таком положении. Тов. командующий и член Военного Совета, я еще не потерян для Родины, никогда не доходил и не дойду до того, в чем меня обвиняют, пусть хоть здесь судят, некоторые как хотят.

Решил по возможности изложить вам, хотя письменно это невозможно и надеюсь на ваше вмешательство, только тогда возможно будет разобраться объективно. Посылаю на ваше имя это письмо.

Нахожусь в госпитале Едрово – обморожение пальцев обеих рук, ухитрился кой как написать без посторонней помощи. Недоволен, что не так написал, как хотел.

Надеюсь, что найдутся товарищи, которые разберутся и вынесут правдивое заключение, но находясь в такой обстановке и такой неопределенности, пока очень тяжело.

С приветом

ст. батальонный комиссар           Ратнер

28.3.1942 г.

123